Сели ко мне парень с девушкой. Девушка в ошейнике и на поводке

Мы часто не замечаем людей, которые делают нашу жизнь лучше и проще: дворников, официантов, уборщиц и много кого еще. Пожалуй, из этой же когорты и таксисты. Вызвал машину, сел, уперся в телефон, вышел. Глаза на водителя поднимешь, только если он слушает какой-то ужасный шансон или перестраивается из ряда в ряд так, что вспоминаешь слова молитвы.
Практикант E1.RU Александр Рыльский приехал в Екатеринбург из Москвы. Он, как и все мы, часто передвигается по городу на такси. Одна из поездок стала поводом для этой колонки — истории о женщине, которая на пенсии вынуждена работать в такси. И, кажется, получает от этого удовольствие.
На водителей такси я редко обращаю внимание, обычно не запоминаю их. Если только у кого-то имя забавное, кто-то разговорчив слишком, но всё это, конечно, в памяти надолго не откладывается. И вот очередной рабочий пасмурный день. Дорогие авто вальяжно перекатываются с улицы на улицу. Подъезжает такси, которое я вызвал, серый Lifan Smily. Смотрю на водителя. Женщина. В почтенном возрасте. Сверяюсь с приложением — всё верно. Удивительно. Средний балл — 4,94. С определенным предвкушением сажусь в машину. Такое у меня впервые, чего ожидать — неизвестно… Впрочем, ожидать я не стал, сам полез с расспросами.
Водителя зовут Александра Николаевна, ей 63 года, за рулем с 12 лет.
— Водить машину мне было интересно с детства. Когда я в первый раз села за руль, мне было 12 лет. Дедушка давал прокатиться. Права я получила, когда мне уже было за 40. Но у меня и папа был за рулем, и муж мой, и дети. Не было необходимости ездить именно мне. А потом дети заболели. Мы тогда купили дом в области, там нигде поблизости не было магазинов. И еще случилось так, что появилась вторая машина в семье — «Запорожец»! И я всё лето по просёлочным дорогам повсюду ездила, нарабатывала опыт. Приехала в город, окончила курсы и начала разъезжать. Это было лет 20 назад.
По профессии Александра Николаевна строитель-проектировщик. В 90-е на специалистов, особенно на инженеров, спрос резко упал, и ей пришлось заново искать свою работу, которая бы приносила достойный доход. Тогда она стала работать риелтором.
— Когда работаешь в этой сфере, заработок очень рваный. То нет сделок, то они есть… Пока был жив супруг, мне с недвижимостью было комфортно работать. Зарплаты мужа хватало на основное, а мои заработки мы откладывали на разное: канализацию в дом провести, крышу поменять… Когда муж умер, я ушла из сферы недвижимости, после этого стало очень сложно. Эти кризисы еще, которые происходили один за другим… Вот, в 2013 году я пришла попробовать в такси. До сих пор пробую, — смеется Александра Николаевна.
Мы приехали. Оставлять разговор незаконченным было бы кощунством. Я позвонил Александре Николаевне, договорились встретиться вновь. Вместе с фотокорром поехали разговаривать дальше.
Водит Александра Николаевна, кстати, уверенно. В пути ни разу не отвернулась от дороги, как часто это бывает с молодыми бомбилами. Не смотрит всю дорогу в навигатор, видно — знает город от и до.
— Я люблю Екатеринбург. Не хочу отсюда уезжать. Вообще я родилась в Петропаловске-Камчатском. У меня отец военный был. Поэтому мы объездили всю страну, каждые 5 лет менялось место службы у него. А в Свердловск мы приехали, и тут я приросла.
— Часто вообще люди удивляются тому, что их вы подвозите?
— Вы знаете, удивляются. Не каждый свое удивление высказывает из-за стеснения. Довезла, и слава богу, думают.
— Это ваша машина? Дорогие ли ремонт с техосмотром?
— Машина моя. У меня есть знакомые механики, которые уже лет пять меня обслуживают. Без них бы машина уже не ездила, потому что я накатала свыше трехсот тысяч километров. Многие машинки к тому времени подыхают. Я могу приехать к этим механикам в любое время, и если у меня есть финансовые вопросы, то они могут мне в долг всё сделать. Хорошие ребята.
— И по какому графику работаете?
— С графиком очень сложно. У меня два мелких внука, дети строят карьеру. Внуки как переходящий вымпел. Мама пришла с работы, я внука ей передала, поехала на работу. Также еще у меня огород и шило в одном месте… То есть работаю, когда есть возможность. А сложа руки я сидеть не могу.
По ночам тоже работаю. В это время обычно заказы с возвращением туда, откуда уезжали. Это наркоманы. С ними всё очень просто. Они, как правило, люди очень ответственные. Рассчитываются прямо на месте. Только неприятное ощущение причастности к этому, а всё остальное ерунда. По поводу пьяных… Я считаю, что пьяный мужчина злится тогда, когда ему жена мозги выносит. Я ему не жена, чего мне ему мозги выносить? Сидит, плачется, извиняется постоянно. Что с него взять? Гораздо хуже пьяные женщины. Либо лезут целоваться, либо очень агрессивны. Мне они совсем не нравятся.
— А бывали экстремальные случаи?
— Были, конечно. Вот, например, сели ко мне трое мужчин. Кавказцы. «Куда едем»? — спрашиваю. «Мы тебе покажем» — отвечают. А я вообще-то должна знать, какой адрес. «Ты, женщина, молчи, иначе мы тебе вообще не заплатим». П-ф-ф. Угроза… Мне бояться нечего. Я в таком возрасте, что как объект вожделения не очень интересна, — смеется Александра Николаевна, — а задирать меня должно быть стыдно. Я им и говорю: «Вышли из машины. Тронете машину — вызову полицию. К себе на Кавказ возвращайтесь и там своими женщинами и командуйте». Они переглянулись и вышли. У меня потом мой приятель спросил: «Не боишься?» «Я что, похожа на жертву?» — отвечаю. Вопросов больше не было. Есть люди-жертвы. Они всем своим видом показывают, что их можно обидеть, задеть, обмануть. Такие люди постоянно попадают в подобные ситуации. А так — жизнь проста.
График работы рваный. Все-таки сначала внуки, а потом уже такси
— А какие-нибудь забавные? Крокодила кто-нибудь перевозил или что-то в таком духе?
— Не крокодила. Помню, года 3 назад села ко мне вечером парочка. Парень с девушкой. Девушка в ошейнике и на поводке. «Это моя собачка», — представил ее молодой человек. Понятно, говорю. Нормально проехали, знаете. Вели они себя вполне адекватно, о чём-то там беседовали. Но мне было, конечно, странновато.
Пенсия у Александры Николаевны 10 тысяч рублей. Жить на нее — занятие сомнительное. Работа в такси дает очень неплохую и нужную ей прибавку. Да и почему нет, если водить нравится, а самое главное — делать это получается? Никаких верхних порогов по возрасту, кстати, в такси нет. Отошли все документы, и можно таксовать хоть в 90 лет.
— И как же дети относятся к вашей профессии?
— Уже спокойно. Поначалу сын очень нервничал, а потом плюнул. Ну и правильно.
— А чем вообще увлекаетесь помимо работы?
— Я вообще человек очень жадный. Я всем занимаюсь! Закатки делаю, шью и так далее. Хожу на все культурные мероприятия. Театр обожаю. С подружкой по концертам ходим, киношкам, кафешкам. А чего скучать? Недавно из профилактория вернулись. Детский сад для пенсионеров этакий. У нас их 12 по области, через соцзащиту. Я считаюсь безработным пенсионером, по льготам 5 тысяч за 2 недели. Полный пансион! Каждый вечер приходил массовик-затейник, устраивал вечера поэзии, танцы обязательно. Однажды конкурс «Мисс заезда» был. Весело в общем.
Александра Николаевна не в курсе, сколько в Екатеринбурге водителей-женщин, подобных ей. Обычные девушки в профессии и так встречаются редко, а женщины в годах… Чаще они уходят в детей, внуков, им некогда заниматься работой или любимым делом. В этой работе, ясное дело, никакого тесного общения коллег быть не может. Даже просто знакомых из такси у Александры Николаевны нет. Для нее это просто одиночное занятие для души. Без начальства и нормированного графика работы.
— Вы бы таксовали, если б у вас была пенсия в разы больше, чем сейчас?
— Вряд ли. Я бы путешествовала, ходила по театрам и отдыхала. Этого я бы хотела больше, чем развозить людей…
Когда мы закончили общение, мне стало жутко стыдно за свои сомнения и ретроградство. Даже за банальное удивление, потому что это вообще-то сомнительная экзотика. Думаю, в какой-нибудь Италии меня бы вообще осудили за нездоровый восторг. Бабушка на стареньком Фиате, уверен, никого там не удивит. Хотя вряд ли европейская синьора или фрау в годах таксует ради необходимой прибавки к пенсии. В наших реалиях работа в таком возрасте — необходимость.